Проблема стойкой негативной динамики состояния здоровья населения приобретает особую остроту в отношении детей из числа коренных малочисленных народов Севера, в частности ХМАО-Югры. Актуальность данной проблематики находит прямое отражение в обновленной Концепции устойчивого развития коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации на период до 2036 г. (утверждена распоряжением Правительства РФ от 08.05.2025 № 1161-p), в которой акцент делается на вопросы доступности образования и создания комфортной среды проживания для детей из числа коренных малочисленных народов Севера [1].

Школьники из семей ханты, ведущих традиционный образ жизни на стойбищах, вынуждены в течение учебного года проживать в интернатах в связи с невозможностью ежедневного подвоза к месту учебы. Резкая смена социокультурной среды, отрыв от семьи, утрата этноспецифических навыков и нивелирование этнокультурных особенностей в образовательном процессе создают комплекс факторов риска для их физического и психического здоровья [2]. Особую уязвимость демонстрируют дети младшего школьного возраста, у которых помещение в учреждение интернатного типа хронологически совпадает с сенситивным периодом становления базовых социальных компетенций и механизмов эмоциональной регуляции.

Адаптационный процесс у данной возрастной группы характеризуется наибольшей степенью дезадаптивных проявлений, что обусловлено недостаточным уровнем психологической готовности к пролонгированной сепарации от родителей, радикальной трансформацией привычного сенсорного окружения и дестабилизацией устоявшихся циркадных ритмов и поведенческих паттернов. Указанные факторы способствуют формированию затяжного адаптационного синдрома, сопровождающегося регрессивными формами поведения и выраженными соматовегетативными расстройствами. В отличие от подростков старшего возраста, младшие школьники обладают ограниченной способностью вербализации аффективных переживаний, что приводит к маскировке глубины психоэмоционального стресса и существенно затрудняет своевременное проведение психолого-педагогических коррекционных мероприятий. 

Дети ханты, живущие в интернате, сталкиваются с проблемой гиподинамии и ограниченности досуга. Это требует внедрения здоровьесберегающих технологий, которые, с одной стороны, не будут нарушать режим учебного дня, с другой – позволят включать двигательную активность в повседневные дела и перемещения школьников. Применение метода попутной тренировки может компенсировать недостаток движения и являться действенной профилактикой хронических заболеваний и психоэмоционального дискомфорта. 

Попутная тренировка давно доказала свою эффективность, широкое распространение она получила в учебно-боевой деятельности при подготовке военнослужащих в вооруженных силах Российской Федерации. В этом контексте она понимается как планомерный тренировочный процесс, направленный на развитие физических качеств при передвижении личного состава к местам занятий и возвращении с них с использованием ходьбы, бега, физических упражнений на «станциях» тренировки, элементов нормативов из других разделов боевой подготовки [3].

Адаптация данного метода к условиям образовательной организации, предложенная Г. Н. Голубевой и соавт., предполагает использование физических упражнений без выделения дополнительного времени в комбинации с другими видами деятельности: трудовой, учебной, в быту, в процессе отдыха, с применением ориентиров и контрольных стимулов. Такой подход, получивший название «метод попутной тренировки» или «фитнес на ходу», может стать ключевым элементом здоровьеформирующего пространства интерната [4].

Цель исследования заключается в организации здоровьеформирующего пространства школы с интернатным проживанием детей ханты посредством создания специализированных локаций для попутной тренировки.

Эмпирические данные были получены в рамках комплексного научного исследования, проводимого Институтом профессионального образования коренных народов Югры при Сургутском государственном университете. В исследовании приняли участие школьники ханты 1–11-х классов, проживающие в интернатах при МБОУ «Русскинская СОШ» и МБОУ «Ляминская СОШ» (Сургутский район). Общая выборка составила 228 человек (108 девочек и 120 мальчиков).

В исследовании применялся аппаратно-программный комплекс «НС Психотест. NET», использовались следующие методики: «Веселый – грустный» (Н. М. Ильина), «Что мешает мне вести здоровый образ жизни?» (В. Д. Пурин) и восьмицветовой тест М. Люшера в адаптации Л. Н. Собчик, а также методы математической статистики.

Для оценки эмоционального отношения детей к школе и учебному процессу использовалась проективная методика «Веселый – грустный» (автор Н. М. Ильина), которая позволяет вывить представления детей об эмоционально значимых сторонах их жизни – в данном случае о школе. Ребенок объясняет, почему персонаж на рисунке веселый или грустный, и в этих объяснениях проявляется его собственное отношение к школьным ситуациям. Такой проективный подход особенно ценен для младших школьников, которые не всегда могут словами сформулировать свои переживания. На основе ответов каждого ребенка формируется интегральная оценка, которая распределяется по четырем категориям.

Данные, полученные по четырем группам респондентов, представлены на рис. 1 в виде процентного распределения.

Полученные результаты позволяют сделать вывод о том, что количество детей с позитивным отношением к школе (низкий и средний уровни) повышается с возрастом, но этот рост происходит по-разному у мальчиков и девочек.

В группе девочек 7–8 лет прослеживается самая негативная ситуация: только лишь 28,83 % обследуемых показывают благополучное отношение к школе, и это за счет средних значений, низких нет. Остальные 70,83 % ‒ высокий и крайне высокий (8,34 %) уровни. Четыре из пяти девочек этого возраста находятся в зоне риска. У девочек группы 9–10 лет доля благополучных возрастает до 40,74 %, при этом количество респондентов с высокими значениями по-прежнему высокая. Девочек с низким уровнем не выявлено ни в одной из групп.

При оценке результатов мальчиков 7–8 лет отмечается равномерное распределение доли детей со средними и высокими значениями (41,94 % и 48,39 %), крайне высокий уровень лишь у 3,22 %, а низкий – у 6,45 % мальчиков. У мальчиков группы 9–10 лет среднее значение впервые среди всех возрастных групп преобладает над высоким, что свидетельствует о положительной тенденции. При этом результаты с высоким значением все еще достаточно велики и составляют 40,63 %.

Более высокие показатели негативной реакции у девочек, особенно в начале обу­чения (7–8 лет), идентичны данным литературных источников. Например, в работах М. В. Загашевой отмечается, что для девочек младшего школьного возраста особенно тревожными являются обстоятельства, связанные с оценкой их личностных качеств и умений. Современные социальные требования к детям возросли по сравнению с другими эпохами, и девочки, традиционно более ориентированные на социальное одобрение и достижение высоких результатов, оказываются в зоне повышенного риска [5].

Согласно исследованиям, у девочек-школьниц зачастую повышена именно личностная тревожность, то есть устойчивая склонность воспринимать широкий круг ситуаций как угрожающих. При этом у девочек также описан эффект «заражения» тревожностью от одноклассниц, который у мальчиков не наблюдается. Это может объяснять, почему высокие показатели тревожности у девочек 7–8 лет не снижаются со временем, а крайние формы даже усиливаются.

Относительно мальчиков следует обозначить, что в литературе встречаются разные данные. В некоторых работах утверждается, что у мальчиков младшего школьного возраста уровень тревожности выше, чем у девочек [6]. В других исследованиях, напротив, подчеркивается, что мальчики 7–8 лет демонстрируют более высокие показатели по шкале «страх самовыражения», но в целом девочки превосходят мальчиков по общему уровню тревожности. Наши данные показывают более высокую тревожность у девочек, особенно в 7–8 лет. В 9–10 лет тревожность снижается и у тех и у других, но у девочек это снижение не столь значимо [7].

С точки зрения причин тревожности, описанных в литературе, в нашем случае наиболее вероятными выглядят три фактора. Учебная нагрузка и страх не соответствовать ожиданиям учителей и родителей ‒ особенно значимый фактор для девочек, которые больше ориентированы на внешнюю оценку. Авторитарное поведение педагога ‒ непоследовательность требований или использование жестких дисциплинарных методов – может по-разному восприниматься мальчиками и девочками. И третий фактор – сложности в построении дружеских отношений с одноклассниками, что для девочек, как правило, более значимо, чем для мальчиков. Важно также отметить, что для детей, проживающих в интернате, особым и критически значимым фактором является «отрыв» от родителей и привычной среды проживания и их отношение к школе – это кумулятивная реакция и на условия интерната, и на межличностные отношения, складывающиеся у школьников за пределами учебного процесса. 

По шкале опросника В. Д. Пурина все дети без исключения попали в диапазон низкого уровня помех (12–28 баллов) ‒ групп с высокими значениями не выявлено (рис. 2).

С одной стороны, это означает, что каждый подросток из выборки справляется с препятствиями для ведения здорового образа жизни и не нуждается в адресной помощи, но с другой – даже в диапазоне низких значений условно выделяются две категории детей: с абсолютно низким и погранично-средним уровнем. Эта внутренняя неоднородность обу­словлена различиями между половозрастными группами.

Средний уровень помех был зафиксирован у 18,25 % девочек и у 19,23 % мальчиков, что указывает на то, что каждый пятый ребенок в младшей подростковой группе уже сталкивается с определенными трудностями и не может в полной мере самостоятельно решить проблемы, связанные с ведением здорового образа жизни, нуждаясь в корректной помощи со стороны взрослых.

В то же время у большинства респондентов 11–12 лет (81,75 % девочек и 80,77 % мальчиков) был выявлен низкий уровень помех, что свидетельствует об их способности справляться с незначительными проблемами в этой области. Среди старших подростков 13–17 лет доля учащихся с низким уровнем помех возрастает. У девушек 13–17 лет этот показатель достигает 100 %. Юноши 13–17 лет демонстрируют низкий уровень помех в 93,55 % случаев, при этом у 6,45 % из них сохраняется средний уровень. 

При анализе данных показателей важно учитывать, что дети ханты поступают в интернат из семей, ведущих традиционный образ жизни на стойбищах, понятие «здоровый образ жизни» не является предметом рефлексии – оно встроено в сам уклад повседневной жизнедеятельности. Физическая активность, питание, режим определяются не выбором, а необходимостью. В интернате же ребенок впервые сталкивается с тем, что за его здоровье отвечает кто-то другой (воспитатели, медсестра, повара). У него появляется свободное время и выбор. Таким образом, не имея сформированной внутренней мотивации, подросток может искренне считать, что препятствий для здорового образа жизни у него нет, потому что он никогда не задумывался над этим вопросом. В литературе прямо указывается, что только 46,2 % подростков в интернатных учреждениях вообще знают, что такое здоровый образ жизни и какие у него компоненты. 

Еще один немаловажный фактор – смена питания. Авторы отмечают, что относительно здоровыми в плане пищевого поведения остаются лишь 20–30 % детей ханты, которые имеют возможность вернуться к традиционной пище. Остальные сталкиваются с нарушением сложившихся пищевых привычек, что автоматически подрывает основы здорового образа жизни, даже если сам ребенок этого не осознает.

Для педагогов и воспитателей школы-интерната эти результаты означают, что необходимо у детей формировать целостное представление о здоровым образе жизни и способах поддержания своего здоровья в течение жизни с учетом условий повседневного проживания. Работа по формированию здорового образа жизни в таких условиях должна строиться не на анкетировании и просвещении, а на создании ежедневных, повторяющихся поведенческих практик и ритуалов: совместная утренняя зарядка, организованное посещение столовой, спортивные секции без принуждения.

Кроме того, для детей ханты важно учитывать этнокультурный аспект. Если объяснять здоровый образ жизни через отвлеченные категории (правильное питание, физическая активность, отказ от вредных привычек), они могут не найти в этом личного смысла. Важно встроить обобщенную информацию в знакомые им понятия – как сохранять силы для охоты и рыбалки, как традиционные игры и передвижения по тундре заменяют спортзал, как в семье и стойбище забота о здоровье является условием благополучия. 

Для оценки актуального психоэмоционального состояния был использован восьмицветовой тест М. Люшера, адаптированный для детской и подростковой выборки (автор Л. Н. Собчик). Ключевым в исследовании являлся интегральный показатель стресса, диагностируемый на основе особенностей выбора цветовых карточек, в частности расположения черного и серого цветов. Полученные в ходе исследования данные по половозрастным группам представлены на рис. 3.

Анализ полученных результатов выявил, что у большинства подростков, вне зависимости от пола и возраста, зафиксировано проявление стрессового состояния. Частота встречаемости этого показателя варьируется от 50 до 75 % в анализируемых группах. Неблагоприятным маркером представляется и показатель «тенденция к образованию стресса», который характеризует состояние пограничного психоэмоционального напряжения. Его частота варьируется от 11 % у девушек 13–17 лет до 40 % у девочек 11–12 лет. В сочетании с высокими показателями сформировавшегося стресса эти цифры свидетельствуют о значительном вовлечении выборки в зону психоэмоционального неблагополучия.

Высокие показатели стресса по методике М. Люшера у детей ханты, проживающих в школе-интернате, вероятно, связаны с комплексом факторов. К ним относится, в первую очередь, длительная изоляция от семьи и привычного уклада жизни. Отрыв от этнокультурной среды, необходимость адаптации к строгому распорядку дня и доминированию иной культурной парадигмы могут создавать устойчивый хронический дистресс. Дополнительным фактором является сам подростковый возраст, характеризующийся гормональной перестройкой и повышенной эмоциональной лабильностью, что делает представителей этой группы особенно уязвимыми к любому психогенному воздействию [8]. Однако следует отметить, что результатов диагностики по данной выборке детей в научной литературе в настоящее время недостаточно, что требует проведения дополнительных исследований для более точной интерпретации получаемых данных. 

Представленные результаты психодиагностического исследования позволяют констатировать наличие неустойчивого психоэмоционального состояния у детей ханты, обучающихся и проживающих в школах-интернатах. Анализ данных, полученных с помощью методик «Веселый – грустный», «Что мешает мне вести здоровый образ жизни?» и цветового теста М. Люшера, выявил общую тревожность, связанную с процессом школьного обучения, особенно выраженную у девочек младшего школьного возраста и достигающую пиковых значений стресса у подростков обоего пола. Одновременно с этим было зафиксировано сочетание декларируемого низкого уровня помех для ведения здорового образа жизни с высокими показателями стресса. Таким образом, очевиден разрыв между привычным для детей ханты укладом жизни и условиями школы-интерната, что является ключевым фактором формирования дезадаптивных состояний. Следовательно, для преодоления выявленных проблем требуются не разрозненные профилактические мероприятия, а комплексная системная трансформация самой среды проживания для детей, что выводит на первый план необходимость создания здоровьеформирующей модели организации жизнедеятельности интерната.

Исследования доказывают, что регулярная и систематическая физическая активность является мощным немедикаментозным средством снижения уровня стресса, купирования тревожности и оптимизации функционального состояния [5][7][8]. Вместе с тем для детей ханты, чья этнопедагогика традиционно выстраивалась вокруг активной физической деятельности и игр, неразрывно связанных с их промыслами и бытом, классические уроки по физической культуре в спортивном зале могут не иметь должного мотивационного потенциала и нести дополнительную психологическую нагрузку [9].

Поэтому считаем, что наиболее действенным вариантом решения выявленных проблем является организация здоровьеформирующего пространства школы-интерната через создание специализированных локаций для попутной тренировки с интеграцией этнокультурного компонента. Использование традиционных форм двигательной активности (имитация охотничьей тропы, элементы северного многоборья, движения из национальных игр и танцев) в сочетании с современными интерактивными технологиями в ходе «попутной тренировки» позволит не только оптимизировать двигательный режим учащихся, но и решить задачи этнокультурной идентичности в условиях отрыва от среды проживания, повысить эмоциональную вовлеченность детей, обеспечить профилактику гиподинамии.